22:58 

emercy
Название: По дороге в страну радуг
Автор: emercy
Бета: mittens
Размер: миди, 4111 слова
Пейринг/Персонажи: Флоримон, Анжелика, Шарль-Анри, король и другие.
Категория: джен
Жанр: АУ, драма, приключения
Рейтинг: R – NC-21
Предупреждения: изнасилование
Краткое содержание: Флоримон и Натаниэль услышали сигнал тревоги. По мотивам заявок:
АУ, Шарль-Анри (сын Филиппа) не погибает.
Приключения Флоримона пока он добрался до отца. Джен или слеш
Примечание:Все персонажи, вовлеченные в сцены сексуального характера, являются совершеннолетними
Размещение: Запрещено без разрешения автора

Флоримон мчался во весь опор — кто знает, не поручено ли солдатам задержать его в замке. Мать сделала свой выбор, отказалась от дальнейшей борьбы, решив сохранить наследство Шарля-Анри. Флоримону ничего не остается, как покинуть ее. Жить при дворе было упоительно, но Флоримон понимал, что способен на большее, чем играть с дофином и наливать вино королю. Да и положение сына королевской фаворитки было слишком шатким. Слишком хорошо Флоримон помнил, как легко король подарил его своему брату в минуту недовольства. А благосклонность Монсеньора к красивому пажу рано или поздно превратилась бы в страсть, которую Флоримон не имел ни малейшего желания удовлетворять. По всему выходило, что ему нет места в этом мире, и чем раньше он уедет, тем большего сумеет добиться в Америке. Тогда ему не стыдно будет предстать перед отцом. Хорошо Кантору — тот унаследовал отцовский голос, золотой голос королевства. Флоримону же придется постараться, что бы граф де Пейрак, блистательный вельможа, великий ученый, выдающийся фехтовальщик и отважный мореплаватель, признал его достойным наследником. Пожалуй, он начнет с того, что станет юнгой. Потом, видя усердие Флоримона, его, конечно же, сделают матросом. А может, даже и лоцманом, ведь он уже сейчас отлично ориентируется по звездам, да и без них не заблудится, и если еще соврать о своем возрасте...
— Флоримон, подожди! — отчаянный крик Натаниэля позади заставил натянуть поводья. У де Рамбуров не было таких превосходных лошадей, и коню Натаниэля было не угнаться за арабским скакуном друга.
— Извини, Натаниэль, я задумался. Эй, приятель, не будь таким мрачным, мы же не навсегда уезжаем!
— Мы должны вернуться, — напряженно сказал Натаниэль. Флоримон, который уже успел представить, как он, стоя за штурвалом собственного корабля, уверенно ведет свое судно к пристани, на которой его встречает отец, яростно замотал головой.
— Возвращайся, если хочешь и дальше прозябать здесь! Я поеду один!
— Был сигнал тревоги, — тихо сказал Натаниэль.
Звук рога повторился. Сомнений не было — трубил барон де Рамбур, призывая на помощь.
— Моя мать позаботится о твоей семье, — успокаивающе произнес Флоримон. — Она укроет их в Плесси или пошлет своих людей на подмогу.
— А если на нее тоже нападут?
Этот вопрос терзал и Флоримона, но он не мог так просто отказаться от своей мечты.
— В замке есть подземный ход, — понизив голос, сказал Флоримон. — Они убегут в Монтелу, солдаты не знают здешних троп. А в Монтелу можно годами выдерживать осаду.
— Солдаты могут выкурить их, — упрямо стоял на своем Натаниэль. Флоримон скрипнул зубами.
— Да о чем вообще тут рассуждать? Солдаты не посмеют напасть на замок дю Плесси. Все знают, что король влюблен в мою мать, они не посмеют причинить ей вред.
— Но они могут убить твоего брата! — запальчиво возразил Натаниэль.
— Моего брата? Сына и наследника маршала дю Плесси? Крестника короля?
Флоримон рассмеялся, таким нелепым ему показалось предположение друга. Но в тишине его смех прозвучал неестественно. Натаниэль отвел глаза.
— Флоримон, если верно то, что ты говорил... Если твой отец жив, то Шарль-Анри ничего не наследует. Вдруг кто-то из солдат это слышал?
Флоримон замер, как громом пораженный. До сих пор ему не приходило в голову, что его младший брат, по сути, бастард. Нужно было забрать его с собой. Кто из солдат знает, чей он там крестник?
Он глубоко вздохнул. Как знать, сколько еще ждать подходящего случая.
— Ты прав, мы должны вернуться. Для начала выясним, что там у вас стряслось.

Они опоздали. Все, что они обнаружили, — горящий замок де Рамбур и мертвое тело барона.
По лицу Натаниэля текли слезы горя и ярости. Вне себя, он кричал на Флоримона:
— И где помощь, о которой ты говорил? Где люди твоей матери?
От необходимости отвечать Флоримона избавил старый слуга де Рамбуров. Беднягу ранили в плечо и, по-видимому, оставили истекать кровью. Услышав голос молодого господина, старик из последних сил простонал:
— В Плесси... госпожа с детьми, и драгуны... они все ушли в Плесси.
— Надо звать на помощь! — вскричал Флоримон.
— Я знаю, где сейчас граф де Ла Мориньер, — сказал Натаниэль. Его глаза загорелись мрачным огнем. — Монтадур получит по заслугам.
— Веди, — кивнул Флоримон.
Лошадей пришлось оставить. Отчаянный бег через лес — не разбирая дороги, напрямик, затем почти ползком через болото. Если бы не Натаниэль, Флоримон десять раз утонул бы в трясине. «Только бы успеть, — думал Флоримон, — только бы успеть»
— Стоять! Кто вы такие?
Часовой возник, словно из ниоткуда. Флоримон даже вздрогнул от неожиданности.
— Мы от мадам дю Плесси, — твердо ответил Натаниэль. — Ей нужна помощь.
— Тогда она, верно, сказала тебе пароль.
— Пароль — ночью все кошки серы.
— Если нужна помощь, маркиза должна была сказать другой пароль.
— Мы с ней не говорили. Ее замок в осаде, — объяснил Натаниэль.
— Чем ты докажешь, что это не ловушка?
— Я Натаниэль де Рамбур, граф де Ла Мориньер меня знает. Драгуны короля убили моего отца и подожгли замок. Теперь они направиляются в Плесси. Там укрылись моя мать, братья и сестры.
Затем Натаниэль повторил эти же слова, но на местном наречии.
Часовой приложил ладони к лицу и издал пронзительный звук, очевидно, подражая какой-то птице. Несколько мгновений спустя к ним подошли еще четыре крестьянина. Часовой что-то сказал им.
— Он велел отвести нас к графу, — прошептал Натаниэль, за что тут же получил тычок в спину от одного из конвойных.

Ла Мориньер узнал Натаниэля.
— Тебя прислал отец? — спросил он. Натаниэль только покачал головой, — очевидно, перехватило горло.
— Барон убит, — пояснил Флоримон. Он рассказал про сожженный замок и осаду дю Плесси.
— А сам ты кто такой?
— Он сын маркизы, — сказал, справившись с собой, Натаниэль.
— Мы выручим ваших родных, — принял решение Ла Мориньер. — Останетесь пока здесь, потом ваши матери решат, что с вами делать.
— Нет! — хором воскликнули Флоримон и Натаниэль.
— Мне не нужно, чтобы вы путались под ногами!
— Я должен отомстить за отца! — возразил Натаниэль.
Флоримон выхватил шпагу.
— Я уже один раз ранил Монтадура. Если бы он не позвал на помощь своих людей, я бы заколол его. Проследите, чтобы нам не мешали, граф, и, клянусь честью, на этот раз я убью его!
— Да тебя застрелят раньше, чем подойдешь к нему со своей зубочисткой! Я сказал, останетесь здесь!
— Вам придется связать нас, — сказал Натаниэль и тоже обнажил шпагу.
— Проклятье! По крайней мере, держитесь тихо и не лезьте в самое пекло! — сдался Ла Мориньер. — Сейчас у меня нет времени учить вас уважению к старшим, но когда это закончится, я прослежу, чтобы вы долго не смогли соваться куда не следует!
Отряду гугенотов удалось подобраться к замку дю Плесси незамеченными, но драгуны уже были внутри.
— Если мы попытаемся взять замок, они сделают заложниками маркизу и де Рамбуров, — мрачно сказал барон де Круассек.
— Я могу провести небольшой отряд подземным ходом, — вмешался Флоримон. — Дюжины три, не больше. Только нужно, чтобы кто-нибудь выбил дверь, — она дубовая и с железными засовами, мне с ней не справиться. То есть, я мог бы взорвать ее, но взрыв нас выдаст, и потолок может обвалиться.
Ла Мориньер хищно улыбнулся.
— Веди и не беспокойся за дверь.

Дверь уже была взломана. Значит, мать осталась в замке. Флоримон содрогнулся и с опаской взглянул на Ла Мориньера — вдруг тот отступится, посчитав, что никого уже не спасти?
— Это единственный шанс, — пожал плечами предводитель гугенотов.
Тридцать дворян, вооруженных шпагами и пистолетами, прошли подземным ходом в подвал. Там хозяйничали несколько солдат, распивая лучшее вино. Люди де Ла Мориньера оглушили их. Кто-то переоделся в форму и отправился на разведку.
Когда лазутчик вернулся, — бледный, как смерть, — он прерывающимся голосом сообщил:
— На кухне никого нет... никого живого... Но наверху еще дерутся!
— А что зал? — спросил Ла Мориньер. — Там есть кто живой? Кроме драгун, конечно?
— Есть, — даже в неверном свете факелов было видно, как посерел бедняга, — женщины...
Казалось, его вот-вот вырвет. Лицо Ла Мориньера исказилось от ярости.
— Тогда прорываемся к лестнице. Если кто-то не уверен в своей выдержке, — тяжелый взгляд графа остановился на Флоримоне с Натаниэлем, — советую сказать об этом сейчас.
Посланный на разведку дворянин сделал глубокий вдох, но промолчал.
— В таком случае, за мной!
Спотыкаясь о трупы, маленький отряд ринулся через кухню и весь зал к лестнице, попутно стреляя по развлекающимся солдатам.
Драгуны не ждали нападения, — в конце концов, все, кто мог защищать свою госпожу, сражались наверху. Многие были убиты, не успев даже понять, что произошло. Один из убитых Флоримоном, даже не оторвался от своей жертвы — маминой горничной — и рухнул прямо на нее, истекая кровью. Вот и лестница, коридор, драгуны, ломающие дверь, расстреляны на месте. В комнате только мадам де Рамбур и ее дети, а нет, еще Шарль-Анри и несколько ребятишек слуг, но где же мать?
Флоримон поспешно открыл дверь в свою комнату и застыл на пороге.
Несколько солдат удерживали на полу вырывающуюся женщину. Какой-то детина, вцепившись ей бедра, снова и снова входил в окровавленное лоно, в то время как Монтадур, ухватив несчастную за волосы, насиловал ее рот. Вокруг с десяток драгун со спущенными штанами, очевидно, ожидали своей очереди, похотливо ухмыляясь и выкрикивая разные непристойности.
— Смотри, чтобы она не цапнула тебя, капитан!
— Переверните ее, мочи нет ждать, пока вы управитесь!
— Правда, капитан, пусть кто-нибудь займется ее задницей! Или ты оставляешь ее для себя?
— А ты думал — для короля?
Только услышав последнюю фразу, Флоримон окончательно осознал, что извивающаяся на полу женщина — его мать. Озверев от ярости, он с воплем бросился на проклятых солдафонов. Нескольких он убил на месте, остальные оказали яростное сопротивление. Анжелика помогала ему, хватая драгун за ноги. Вскоре на подмогу прибежали и люди Ла Мориньера. Флоримон и сам не заметил, как из его противников остался один Монтадур. Ублюдок снова схватил Анжелику за волосы и приставил к ее горлу шпагу.
— Думаешь, одолел меня, сопляк? Еще шаг — и конец твоей матушке.
— Отпусти ее, и я отпущу тебя.
— Лжешь, — захохотал Монтадур. — А ну, бросили оружие! И живо вниз, пока я не перерезал ей глотку!
Флоримон и протестанты подчинились. Монтадур вытащил Анжелику на лестницу.
— Эй, еретик! — крикнул он Ла Мориньеру. — Предлагаю сделку: жизнь этой стервы в обмен на мою свободу! Соглашайся, я...
Тут он захрипел, через мгновение изо рта капитана пошла кровь и его грузная туша осела на ступеньки. Натаниэль де Рамбур рывком вытащил свою шпагу из мертвого тела, и оно скатилось вниз, туда, где рядом с гугенотскими вождями стояла мадам де Рамбур.
— Он убил моего отца, — пояснил Натаниэль. Флоримон кивнул, принимая это своеобразное извинение.
— Все равно спасибо.

Они укрылись на болотах — все, кто выжил в эту страшную ночь. Отряд драгунов, напавший на Плесси, был полностью уничтожен. Флоримон снова попытался убедить мать уехать, но она отказалась. Разумеется, теперь и речи не могло быть, чтобы вернуться к королю. Анжелика не собиралась бросать своих людей. А Флоримон не мог допустить, чтобы она повторила судьбу дяди Гонтрана, не мог позволить, чтобы Шарля-Анри однажды проткнули пикой. Но говорить с матерью было трудно. Каждый раз, видя ее, Флоримона охватывало чувство вины и стыда. За то, что не успел прийти на помощь, за то, что видел ее унижение, за то, что сам того же пола, что и проклятые насильники. Когда же в конце зимы Флоримон заметил ее округлившийся живот, он понял — медлить больше нельзя. И он знал лишь одного человека, способного помочь.
Самым сложным было выбраться из лагеря. Сам Флоримон ускользнул бы без труда, но Шарля-Анри мать стерегла как зеницу ока. В конце концов Флоримон отважился поговорить с ней. Он мог понять, что решение доверить сына двенадцатилетнему юноше, в то время как адмирал и весь флот Его Величества не смогли уберечь другого мальчика, выглядело бы безумием. Но разве нельзя было поселить его вместе с Барбой и аббатом в каком-нибудь надежном укрытии?
Он подошел к хижине, где квартировала мать, чтобы попытаться убедить ее отправить Шарля-Анри хотя бы в Монтелу, но замер, услышав свое имя:
— Если бы не Флоримон... — сказала Анжелика. — Я боюсь, стоит мне где-то оставить Шарля-Анри, Флоримон заберет его...
— Значит, все это время вы охраняли Шарля-Анри от меня, мама? — не выдержал Флоримон. — Вы сыграли на моей любви к брату, чтобы вынудить остаться во Франции?
— Флоримон, мне тоже не хотелось верить, что твой отец умер, но...
— Он не умер! Как вы не понимаете! Он просто не хотел, чтобы вы его нашли!
Флоримон видел, что причиняет боль матери, но ее неверие слишком ранило.
— Он же вас любит, разве он мог допустить, чтобы вас объявили двоемужницей?
— Он мог бы забрать меня с собой, — в сердцах воскликнула Анжелика.
— Так же, как и я мог забрать вас, уезжая из Плесси? — парировал Флоримон.
— Но ты вернулся, — помолчав, возразила Анжелика.
— Я знал, что нужен вам, — Флоримон опустил глаза. — И отец вернется, вот увидите, когда поймет, как он вам нужен.
— И когда же наступит этот миг прозрения?
— Поэтому я и хочу отправиться в Америку. Отец должен узнать, что вы в опасности.
— Почему в Америку? Почему не в Италию, например? Или Россию?
— Я не знаю, — признался Флоримон.
— Тогда повремени со своими поисками, пока на дорогах не станет безопаснее, — умоляюще сложила руки Анжелика. Флоримон поклонился и поцеловал ей руку. Мать порывисто прижала его к себе, и ему на мгновение стало стыдно при мысли о том, что он снова обманывает ее. Еще горше стало на следующий день.
Ночью он увел нескольких лошадей. Карету он купил еще раньше. Спрятав в надежном месте ее и лошадей, он скрывался неподалеку от лагеря, наблюдая за тем, что там происходит.
Из своего укрытия он мог видеть, как мать, ломая руки, умоляет то аббата, то графа де Ла Мориньера найти его. Граф, к счастью, проявил твердость. Аббат же опросил жителей окрестных деревень, выяснил, что Флоримона никто не видел и убедил-таки Анжелику, что угадать, какую дорогу выбрал Флоримон, невозможно.
Спустя неделю мать, как и рассчитывал Флоримон, отправила Шарля-Анри в Монтелу. Для Флоримона, знающего замок как свои пять пальцев, найти брата не составило труда. Пробравшись в комнату Шарля-Анри, он первым делом зажал рот Барбе и затолкал туда внушительный кляп, затем привязал ее к стулу.
— Значит, так, — переведя дух, сказал он. — Я забираю Шарля-Анри с собой. Здесь слишком опасно для него.
Служанка замотала головой.
— Иди сюда, я помогу тебе одеться, — сказал он изумленному брату.
— А куда мы едем, Флоримон? — возбужденно спросил тот.
— Это сюрприз, — заговорщицки подмигнул ему Флоримон.
— А Барба не поедет с нами?
— Это сюрприз только для мужчин, — выкрутился Флоримон.
— В таком случае с вами поеду я, — сказал аббат де Ледигьер, входя в комнату. — И думаю, Барба тоже может отправиться с нами, мы просто не покажем ей сюрприз.
— А мама?
— Мама сейчас занята, она приедет потом, — пообещал аббат. — Надеюсь, ты озаботился найти карету, Флоримон?
— Да, но до нее идти не меньше трех часов.
Недолго думая, аббат взвалил связанную Барбу к себе плечи. Флоримон так же поступил с Шарлем-Анри, который едва сдерживался, чтобы не завизжать от восторга.
Три часа превратились в пять, но преследования не было. Повезло, что Шарль-Анри никогда не был ранней пташкой.
— Теперь слушайте меня, — аббат строго оглядел всех троих участников побега. — Сейчас мы переоденемся в чистую одежду. Барба, мы тебя развяжем и вытащим кляп, но если ты закричишь или попытаешься как-то дать понять маркизе, куда мы направляемся, мы оставим тебя на дороге. Флоримон прав — нужно спрятать Шарля-Анри в надежном месте. И мы ему в этом поможем. Теперь запоминайте, что говорить патрулям. Ты, Барба, была замужем за моряком и недавно овдовела. У тебя есть брат в Париже, он предложил взять твоего сына в подмастерья. Я, твой деверь, взялся вас проводить — на дорогах небезопасно. Ты, Флоримон, хочешь быть моряком, а не ремесленником, оттого зол на мать. Шарль-Анри, по твоей речи солдаты могут понять, что ты благородный господин, так что, если они обратятся к тебе, сразу плачь.
Шарль-Анри расплылся в улыбке, показывающей, что в случае чего он заорет так, что солдаты навсегда запомнят, как тревожить маркиза дю Плесси-Бельера.
— Теперь переодеваемся и в путь, — закончил аббат, развязывая Барбу.
Против ожидания, нянька не стала визжать или возмущаться.
— Не ожидала от вас, мсье аббат, — буркнула она. — Дай сюда, — прикрикнула она на Флоримона, который пытался переодеть брата, но запутал завязки. — Штаны надеть не умеет, зато всякие авантюры — это да, это по нашей части.
— Для этого у нас есть ты, Барба, — с облегчением ухмыльнулся Флоримон.
— Куда я денусь от вас! Надо было увольняться, еще когда вы, изверги малолетние, меня огнем пытали. Думала, хоть одного ребеночка не дам испортить, да где там!
Барба устало махнула рукой и скрылась за деревьями, чтобы переодеться.
— Пытали огнем? — переспросил аббат.
— И что она сказала? — пританцовывая от любопытства, спросил Шарль-Анри.
Флоримон выдал самую ангельскую из своих улыбок. Шарль-Анри надул губы, понимая, что интересного рассказа не будет.
— В чем-то Барба права, — вздохнул аббат де Ледигьер.
Флоримон развел руками — дескать, таков уж я.

До Парижа они добрались без приключений, сняли небольшой домик в предместье. Флоримон отдал аббату львиную долю своих сбережений.
— Этого должно хватить на первое время. Надеюсь, потом я привезу еще. Или мама сможет забрать Шарля-Анри.
— А что ты собираешься делать?
— Сходить с Шарлем-Анри на ярмарку Сен-Жермен, — невинно произнес Флоримон. — Я ведь обещал сюрприз?
— Флоримон, ты сошел с ума!
— Никто не тронет нас, уверяю! Если хотите, идемте с нами!
— Разумеется — не отпущу же я вас одних! — воскликнул аббат и по тому, как просияло лицо Флоримона, понял, что проиграл в споре.
Сен-Жерменская ярмарка была такой же, какой ее запомнил Флоримон, — веселой, яркой, опасной. Но для Флоримона, который знал условный жест висельников, опасности не было. Когда Шарль-Анри вдоволь наелся сладостей и насмотрелся на здешние чудеса — комедиантов, Великого Матье, гадалок, борцов и цыган — и утомленно уснул на руках у аббата, настало время заглянуть в Нельскую башню.

Он высмотрел в толпе Польку и подошел к ней.
— Сколько за час, красавица?
— Ух ты, какой симпатичный малыш! — Полька ущипнула его за щеку. — Мамочка знает, что ты здесь?
— Она велела заплатить налог, — понизил голос Флоримон.
— И ты решил заодно поразвлечься, а? Вначале побеседуй с Жанином.
Слава солнцу бродяг, Жанин по-прежнему Великий Керз.

Жанин Деревянный Зад принял его подношение вполне благосклонно.
— Как дела у Маркизы? — спросил он.
— Плохо, — односложно ответил Флоримон.
— До нас тут доходят разные слухи, — с намеком протянул Жанин.
— Если ты о бунте, то это правда.
— Мне от этого только лучше — больше подданых, — ухмыльнулся Жанин.
— Эти мрачные праведники? Бьюсь об заклад, уйдут годы, чтобы обучить их ремеслу.
— Ладно, парень, выкладывай, что тебя нужно?
— Мне нужно, чтобы этих двоих не трогали твои ребята, — он кивнул в сторону аббата с Шарлем-Анри на руках.
Жанин пренебрежительно фыркнул, но кивнул.
— Еще я хочу, чтобы Баркароль передал письмо королю.
— Надеешься выпросить себе теплое местечко?
— Нет, всего лишь попрошу о встрече. Мать не отступится, значит, уступить должен король.
Жанин захохотал.
— Да ты весь в свою мамочку! Давай свое письмо! Из твоей головы получится отличный бульон для старухи Ля Вуазен!
— Флоримон, этот человек прав, — вмешался аббат. — Король может бросить тебя в тюрьму или использовать как заложника!
— Король мог сделать это, пока я был в колледже или в Плесси.
— Тогда твоя мать еще не подняла против него оружие, — возразил аббат.
— Значит, мы узнаем, достоин ли Людовик XIV быть нашим королем.
— Хорошо сказано, — медленно произнес Жанин после долгого молчания. — Барко!
Карлик подскочил к Великому Керзу и вытянулся в струнку. Жанин протянул ему письмо.
— Сделаешь.
Баркароль бесцеремонно развернул письмо.
— Если Ваше Величество заинтересованы в установлении мира, буду каждую ночь после заката ждать ответа Вашего Величества в саду Тюильри, у центрального пруда. Моя незабываемая, не слушайте больше...
— Прекратите! — покраснев, воскликнул Флоримон.
— Ммм, у центрального пруда не самое удачное место, но как хотите, — пожал плечами шут. — Значит, у центрального пруда...
— Не вздумайте напасть на карету!
— Не дрейфь, малыш, может, нам просто хочется посмотреть на короля, — усмехнулся Жанин. Флоримон не сомневался — здесь его точно не предадут. А все-таки висельники явно что-то придумали.

Аббат вызвался пойти вместо Флоримона, но вынужден был признать, что это не слишком удачная идея. Кто он для Его Величества! Флоримон все-таки приходился сыном любимой женщине короля. Заняв свой пост у пруда, Флоримон гадал, как отнесется мать к тому, что он ведет переговоры за ее спиной. Наверняка, сочтет предателем.
Когда стемнело, к Флоримону подошел человек в маске и широко улыбнулся, обнажив крупные зубы.
— Не ожидал, что это будете именно вы, — с добродушным удивлением сказал Дегре.
— И я не вас ожидал встретить, — вскинул голову Флоримон.
— Идемте за мной.
Неприметная темная карета стояла у входа в парк. Дегре остановился и принюхался.
— Ваших друзей выдает запах, — светски заметил он. Один из висельников спрыгнул с садовой ограды.
— Мальчонка должен вернуться к своей мамаше живым и здоровым! Иначе мы спалим его разлюбезный Версаль! Так и передай своему королю, фараон!
— Не лучшая идея, но если ты так хочешь... — Дегре выразительно пожал плечами. — Залезайте, мсье, король не любит ждать.
Флоримон запрыгнул в карету, плюхнулся на сидение и попытался определить направление. По всему выходило, что они и впрямь ехали в Версаль.
— Она жива? — тихо спросил Дегре.
— Конечно! — воскликнул Флоримон. — Не смейте даже думать о таком!
— Значит, точно вы не знаете, — подытожил Дегре. Флоримон чертыхнулся — надо же было так глупо попасться!
Больше он не скажет ни слова! Но полицейский и не стал его расспрашивать.

По приезду в Версаль Дегре передал Флоримона главному королевскому слуге, не забыв упомянуть угрозу висельников. После череды коридоров и подземных ходов Флоримон наконец оказался перед королем. Очень разочарованным королем.
— Прискорбно, что мать сделала вас сообщником своих преступлений, — наконец изрек король.
— Сир! — Флоримон упал на колени. — Моя мать лишь была вынуждена воспротивиться злодеяниям, которые творились на ее землях!
— Вашей матери было приказано содействовать обращению провинции в истинную веру, — холодно произнес король.
— Сир, вы не можете потребовать от нее этого, — взмолился Флоримон. — Вашему Величеству известно, что она оказалась пленницей варваров. Они пытали ее, требуя предать свою веру, но она устояла. Она не сможет поступить так же со своими людьми!
— Иными словами, вы сравниваете своего короля, защитника веры, с предводителем варваров?
— Мне больно говорить это, сир, но вы проигрываете в сравнении. Султан требовал от своих рабов отречься от их веры, но он не преследовал христианских пастырей. Он убил восставшего против него, но не отдал его женщин на потеху солдатам. Наконец, он не требует от своих приближенных, чтобы те занимались обращением.
— Дорога к Господу трудна и терниста.
— Господь мог явиться в блеске своей славы, и все народы склонились бы перед Ним. Из страха. Вместо этого Он отдал Себя на муки, и даже после победы над адом Его слуги увещевали язычников словом и добрым примером. И стойкостью. Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать...
— Довольно! — перебил король, явно впечатленный. — Вы слишком много времени провели под пагубным влиянием. Поднимитесь, мсье. Перейдем к делу. Что передала нам маркиза?
— Моя мать не желает продолжения этой бойни и разорения Пуату. Если Ваше Величество выведет солдат из провинции и позволит гугенотам сохранить их веру, как это было провозглашено вашими августейшими отцом и дедом, и уменьшит налоги...
— Наглость вашей матери не имеет границ! — воскликнул король. — Она желает создать государство в государство!
— Напротив, сир, — возразил Флоримон. — Она желает сохранить для Вашего Величества подданных. Если Ваше Величество уменьшит налоги крестьян и поощрит мануфактуры гугенотов...
— Вы предлагаете нам, мсье, по сути, платить собственным подданным за верность.
— Я не рожден на ступеньках трона, но считал, что сюзерен должен заботиться о своих вассалах и вообще подданных. И потом, Ваше Величество, брошенные на пики сестры, убитые отцы и изнасилованные матери разве не стоят некоторой компенсации?
— Вы не понимаете, о чем говорите, — с некоторой усталостью ответил король. — Мы можем лишь надеяться, что в силу юности, а не в силу испорченности... Передайте вашей матери, пусть сложит оружие. Тогда мы даруем помилование ей и ее сообщникам. А когда в провинции воцарится мир, мы подумаем, что можно сделать для Пуату...
Скрип двери прервал короля. В кабинет проскользнул Бонтан и молча протянул Его Величеству письмо с печатью Плесси-Бельер. Кровь отхлынула от лица Флоримона: вдруг король поймет, что Анжелика не уполномочивала его вести переговоры?
Король читал, и лицо его темнело с каждой прочитанной строкой.
— Сын мой, — неожиданно мягко сказал он. — Прочтите это письмо и скажите мне, как перед ликом Господа, все, описанное в нем, правда?
Флоримон бегло пробежал глазами письмо.
— Да, сир, но это было осенью. Мать написала это письмо до того, как Монтадур и его люди напали на Плесси и Рамбуров.
— Разве не протестанты устроили ловушку для солдат в Плесси?
Флоримон горько рассмеялся. Он рассказал, что на самом деле произошло в Рамбуре и Плесси, и глухо добавил:
— В ту ночь баронесса де Рамбур потеряла нерожденного ребенка, а моя мать понесла.
Лицо короля исказило отвращение. «Прости, мама! Но зато король не будет тебя домогаться!»
— Почему она не избавилась от плода?
— По-моему, она еще не поняла, что в тягости. У нее не было времени задуматься об этом. А я не сказал — мадам де Рамбур едва не умерла.
— Скажите матери, что вопросы вероисповедания мы обсудим с протестантскими вождями лично. Солдаты покинут провинцию, мы немедленно отдадим этот приказ. Финансовые вопросы мсье Кольбер урегулирует с новым интендантом провинции.
— Сир, если позволите, человек, который привез это письмо, мэтр Молин, будет идеальным кандидатом на этот пост. Он превосходно разбирается в финансах и лучше, чем кто-либо, знает и местных жителей, и возможности Пуату.
— Мы подумаем над этим, мсье. Бонтан вас проводит, а потом вас отвезут в отель дю Ботрей. Когда все нюансы будут учтены, мы пошлем за вами.
— Сир! Позвольте мне обратиться к вам с личной просьбой! Боюсь, она будет неприятна Вашему Величеству...
— Сегодня вы не сказали мне ничего приятного, мсье.
— Когда моя мать и брат будут в безопасности, я планирую отплыть в Канаду и служить Вашему Величеству там. Позвольте мне носить имя моего отца — де Пейрак.
— Ваш отец был лишен всех титулов, — ледяным тоном отрезал король.
— Мне не нужен титул, только имя.
— Хорошо, — согласился король. — Но использовать это имя во Франции вы не будете, не испросив предварительно нашего личного дозволения.
— Благодарю вас, сир! — воскликнул Флоримон и поспешил откланяться.
Теперь осталось всего ничего — дождаться грамот от короля, отвезти их в Пуату, объясниться с матерью. А потом — первым же кораблем — в Канаду. Когда его имя станет известным по ту сторону океана, отец и брат сами найдут его.
Флоримон радостно улыбнулся. Страна радуг ждала его.

Ачивка к тексту:

@темы: Мое, ФБ, Фики

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

След на теплой золе

главная